В годы Великой Отечественной войны

 

 Гетто в Домачево

 

 

Гетто в Дома́чево (1 ноября 1941 — 20 сентября 1942) — еврейское гетто, место принудительного переселения евреев посёлка Домачево Брестского района Брестской области и близлежащих населённых пунктов в процессе преследования и уничтожения евреев во время оккупации территории Белоруссии войсками нацистской Германии в период Второй мировой войны.

 

 

Оккупация Домачево и создание гетто

 

Перед войной в Домачево жили более 3 000 евреев, составляя почти всё население посёлка.

Местечко было захвачено немецкими войсками 22 июня 1941 года, и оккупация продлилась 3 года и 1 месяц — до 23 июля 1944 года.

Сразу после оккупации немцы начали проводить в поселке «акции» (таким эвфемизмом гитлеровцы называли организованные ими массовые убийства). Уже 23 июля 1941 года были расстреляны 7 евреев, 25 июля — 29, среди которых были и руководители общины. По другим свидетельствам, в Домачево и близлежащих деревнях сразу же после прихода гитлеровцев были расстреляны 40 евреев.

Оккупировав Домачево, немцы сразу стали убивать еврейских детей в детском доме, а 23 сентября 1942 года убили и остальных детей.

В августе 1941 года в Домачево был создан юденрат.

1 ноября 1941 года немцы, реализуя гитлеровскую программу уничтожения евреев, организовали в Домачево гетто около так называемого «Шилового болота», согнав туда около 2 000 человек.

 

 

Условия в гетто

 

Гетто занимало площадь 1 квадратный километр и было огорожено двойной стеной из колючей проволоки[1].

Гетто было оцеплено охранниками, вход и выход узникам без специального разрешения был запрещен[1].

Узников, умирающих от голода, постоянно избивали прикладами, нагайками и палками[1].

 

 

Уничтожение гетто

 

18 сентября 1942 года немцы приказали евреям из гетто выкопать ямы на песчаном холме в полукилометре к югу от посёлка. Люди начали разбегаться, их ловили и на месте расстреливали. Так были убиты 42 человека.

Гетто было полностью уничтожено 20 (18, 19-20) сентября 1942 года, когда размещенный в Домачево кавалерийский эскадрон жандармерии, полиция, зондеркоманда СД и коллаборационисты убили 2 700 евреев.

Обувь и одеяла убитых были распределены среди полицейских.

Во время этого массового убийства около 250 евреев сумело бежать, но большинство из них были позднее в ходе облавы схвачены и убиты местными полицаями.

10 оставленных в живых евреев-специалистов были расстреляны в августе 1943 года.

К моменту освобождения Домачево в живых осталось только 10 евреев.

 

 

Организаторы и исполнители убийств

 

Известны имена нацистских руководителей Брестского округа, по чьим приказам расстреливались дети: начальник СД округа Пичман, заместители начальника СД Цибель и Герик, гебитскомиссар округа Бурат Франц, начальник жандармерии при гебитскомиссаре Длузрлейн, начальник бюро полиции округа майор Рода и Винер, Прокопчук (украинец) — шеф Домачевского района, Хае Федор — бургомистр Домачево, начальник криминальной полиции Завадский.

Также известны имена некоторых исполнителей, проводивших расстрел детей: Макс-немец, старший из группы немцев, производившей расстрел; Камецгляц — немец из группы, производившей расстрел; Фрикс — полицейский, расстреливавший детей; Фогель — из немцев Поволжья, уроженец города Энгельса; лейтенант Огиз — из города Бреста, принимавший участие в расстреле детей.

Полицай Савонюк А.А. из Домачево стал первым и единственным человеком, признанным виновным в нацистских военных преступлениях британским судом.

 

 

Из «Акта об уничтожении детей Домачевского детского дома»:

«22 июня 1941 г. приход немцев для детей детского дома ознаменован гибелью 3 детей: Коли Козловского 3 лет, Моисея 3 лет и Ивана 4 лет и ранением Романа 6 лет и Надежды 7 лет. 15 детей еврейской национальности в возрасте от 2 до 12 лет были изъяты из детского дома и помещены в гетто, а затем 14 из них — расстреляны, и только Ковалеровой Оле 12 лет удалось спастись бегством. По приказу немецких оккупационных властей округа шеф района Прокопчук приказал бывшей зав. детским домом Павлюк А. П. отравить больного ребёнка Ренклах Лену 12 лет. После того, как Павлюк отказалась отравить ребёнка, Ренклах Лена была расстреляна полицейскими вблизи детского дома.»

 

 

Память

 

Останки убитых детей после войны перезахоронили возле развилки дорог Домачево-Брест и установили памятник, а в 1987 году воздвигли новый монумент «Протест» возле шоссе из Бреста в Томашовку, перед поворотом на Домачево, — бронзовые изваяния детей с поднятыми в мольбе руками.

Всего в гетто Домачево были замучены и убиты около 20 000 евреев.

Опубликованы неполные списки евреев, убитых в Домачево.

На братской могиле жертв геноцида евреев в лесу в 500 метрах к востоку от Домачево установлен памятник.

 

 

 

Источник: http://gruzdoff.ru/wiki/Гетто_в_Домачево

 

 

 

 


      
    Алла КОВАЛЕВА

  Расстрелянное детство
  Трагедии Домачевского детского дома исполняется 65 лет

 

Полина Грохольская     Здесь, недалеко от деревни Леплевка Брестского района, в тишине леса, рядом с братской могилой, кажется, слышишь сердцем отчаянный детский крик, доносящийся из осени 1942-го... С момента произошедшей здесь трагедии скоро исполнится 65 лет. На Нюрнбергском процессе над главными военными преступниками фашистской Германии фигурировал акт расстрела детей Домачевского детского дома. Случившееся еще долго будет отзываться болью в памяти потомков.

    Без срока давности

   Этот акт в ноябре 1944 года составили жители тогдашнего районного центра Домачево Елизавета Грачева, Антонина Павлюк, Анастасия Усова и другие очевидцы трагедии. Кстати, некоторые из них в качестве свидетелей потом присутствовали на Нюрнбергском процессе. Работали над актом они долго, потому что слезы то и дело застилали глаза, неровно выводила строчки обычная школьная ручка с тонким перышком...

   Вот о чем говорилось в этом документе: "23 сентября 1942 года к семи часам вечера во двор детского дома прибыла пятитонная автомашина с шестью вооруженными немцами в военной форме. Старший из группы немцев Макс объяснил, что детей повезут в Брест, и приказал сажать их в кузов автомашины. В машину было посажено 55 детей и воспитательница Грохольская. Шахметова Тося, девяти лет, слезла с машины и убежала, а все остальные 54 ребенка и воспитательница были вывезены в направлении станции Дубица, в полутора километрах от деревни Леплевка. На пограничной огневой точке, расположенной на расстоянии 800 метров от реки Западный Буг, автомашина остановилась, дети были раздеты, о чем свидетельствует наличие детского белья в машине, вернувшейся в Домачево. Дети и их воспитательница были расстреляны..."

   Домачевский детский дом был открыт в 1925 году польскими властями. В нем воспитывались сироты: дети поляков, белорусов, русских, украинцев, евреев. Количество их постоянно менялось. В 1941 году там находилось сто детей разного возраста: от грудных до 12-летних. У большинства из них не было ни родителей, ни родственников. В первый день войны в результате бомбежки погибло трое малышей, еще двое было ранено. Одно из зданий сгорело, и дети были размещены в двух оставшихся. Они спали по четыре человека на одной кровати, умирали от заболеваний и истощения.

   Отзовитесь, кто знает о них

   За некоторое время до массового расстрела 16 детдомовцев были взяты родственниками, 11 - розданы местным жителям, пожелавшим их приютить. Трех малолетних сыновей офицера-пограничника Василия Рослика - Володю, Женю и Гришу - спасла семья Сидора Романовича Дорошука. Дети заместителя начальника заставы Алла и Анатолий Кожуховы воспитывались в домах жителей деревни Приборово Петра Ивановича Глеха и Кондрата Михайловича Грицачука. Одного из сыновей капитана Шевченко, погибшего вместе с другими защитниками Дубицкой пограничной комендатуры, спас врач Новицкий, работавший до войны в детдоме. Выходив Леню Шевченко, находившегося на грани жизни и смерти, он передал его на воспитание семье Богуцких из деревни Кобелка. Необычная судьба у Тоси Шахметовой, сумевшей воспользоваться тем, что фашисты во время погрузки детей отвлеклись на послышавшиеся вдалеке выстрелы. Спрыгнув с машины, девочка спряталась в детском доме, после отъезда палачей ушла в лес. Долго блуждала, пока добралась до польского села Словатыче, где ее приютила крестьянская семья. А в июле 1944-го там ее нашел отец, полковник Степан Шахметов.

   Задолго до сентября 1942 года все 15 еврейских детей детдома в возрасте от 2 до 12 лет были вывезены нацистами в гетто, где вскоре их расстреляли. Только 12-летней Оле (по другим сведениям, девочку звали Аня) Ковалеровой удалось избежать этой участи. Но о ее дальнейшей судьбе, к сожалению, ничего не известно. Если кто-нибудь из читателей "Вечерки" слышал о ней и что-либо знает, пожалуйста, откликнитесь. Это касается и других бывших воспитанников Домачевского детского дома, избежавших расстрела в 1942-м, о жизни которых отсутствуют какие-либо сведения.

   Украинская Павлинка

   Кто же такая Полина Грохольская, не покинувшая своих питомцев и разделившая их горькую судьбу? Аркадий Бляхер, бывший фронтовик, журналист, который всю послевоенную жизнь занимается поисковой работой, опрашивал жителей Домачево и близлежащих сел и столкнулся с тем, что на его вопросы о молодой воспитательнице детдома никто не мог дать определенного ответа. Не знали ни ее отчества, ни откуда она приехала в пограничный район. Долго не удавалось это выяснить. Известно лишь было, что Полина - жена офицера. Но статья Аркадия Бляхера о трагедии детского дома, опубликованная во всесоюзной газете "Красная звезда", случайно попала в руки родителей Полины - Александра Федоровича и Ольги Даниловны Грохольских. Они написали автору публикации письмо, а вскоре он поехал к ним в гости.

   На Житомирщине, недалеко от Коростеня, есть село Купище. Здесь родилась, росла, училась украинская девочка Поля, которую все называли Павлинкой. В учительской школы сохранилась пожелтевшая фотография ее однокашников, окончивших вместе с Павлинкой седьмой класс. Некоторые из них после военного лихолетья стали преподавателями. А вот самой Полине не довелось... Хотя после окончания семилетки она поступила в Житомирское педагогическое училище. В мае 1939 года юная Полина вышла замуж за нового директора Купищенской школы Степана Козаченко. Через полгода им пришлось расстаться, потому что Степана призвали в армию и отправили на учебу в Ленинградское военно-политическое училище. Окончив его, он получил назначение в пограничный Брест.

   15 июня 1941 года Полина выехала к мужу, но на границе ее застала война. Пробираясь от села к селу, молодая женщина собрала вокруг себя ребятишек, чьи родители погибли в первые дни войны. Она стала для них заботливой мамой. Находиться с детьми в Бресте было очень опасно, и Полина решила вместе с ними уйти из города. Голодные и измученные долгой дорогой они пришли в Домачево. Полина устроила ребят в детский дом, а сама осталась работать в нем воспитательницей. Но им не суждено было уберечься от беды... Вместе с детьми погибла и 20-летняя Полина Александровна Грохольская.

   Известно, что майор Козаченко - муж Полины - вместе с армией-освободительницей летом 1944-го вернулся в Брест, но так и не смог ничего узнать о жене. А вскоре он погиб на территории Польши. Много лет назад, в 60-ых годах, приезжал в город над Бугом отец Полины Александр Федорович. Он встречался с людьми, знавшими и помнившими его дочь.

   Чтобы помнили...

   Историк из Гамбурга Христиан Ганцер давно и серьезно интересуется темой Великой Отечественной войны. Диссертация, над которой он трудится, посвящена Брестской крепости. В связи с этим прошлой осенью он некоторое время был стажером в музее мемориального комплекса. Он очень хорошо говорит по-русски, так что языкового барьера для него не существует. Его недавний приезд в Брест также связан с поисковой работой, но на этот раз ее тематика несколько иная: дети на войне.

   - Эта тема очень сложная и многогранная, - считает Христиан. - Трудность состоит прежде всего в том, что в музеях крайне мало информации по ней. Меня, в частности, интересуют наиболее яркие свидетельства преступлений фашистов в отношении детей. От музейных сотрудников узнал историю расстрела ребят из Домачевского детского дома. Отправился в этот населенный пункт в надежде заполучить хотя бы какие-то экспонаты для музея Берлин-Карлсхорст, сотрудником которого являюсь. Однако в здании школы, где расположен музей, шел ремонт, и мой план остался нереализованным. Писать книгу - это одно, а вот найти материалы для музея - совсем другое и, несомненно, это дело куда более сложное. В Беларусь я приехал, чтобы собрать свидетельства о войне, те факты, о которых на Западе мало знают или не слышали совсем, и показать все это в музейной экспозиции.

   Сотрудники музея посоветовали Христиану Ганцеру обратиться к Аркадию Бляхеру, в свое время не раз встречавшемуся с очевидцами расстрела детей, с людьми, принявшими в свои семьи воспитанников детского дома, и теми из них, кому чудом удалось уцелеть. Он не только записывал полученные сведения, но и делал множество фотографий, благодаря чему эти документы перекочевали в ноутбук Христиана. Слушая, с какой скрупулезностью и дотошностью немецкий историк расспрашивал Аркадия Моисеевича о домачевской трагедии 1942 года, уточняя даты, факты и имена, оставалось только поражаться, сколько может вместить и пронести сквозь годы человеческая память.

   23 сентября 1960 года на развилке дорог Брест-Леплевка-Домачево появился обелиск со звездой, на котором была высечена надпись: "Из поколения в поколение вашу светлую память будут чтить все советские люди". Через много лет скульптор Анатолий Солятицкий у поворота на Домачево создал монумент скорби, назвав "Протест". А на лесной поляне, на месте расстрела детей и их захоронения, высился лишь деревянный крест. Именно туда из года в год приносили цветы местные жители. Чуть более двух лет назад на могиле поставлен памятный знак, на гранитной плите которого выбиты имена погибших детей и воспитательницы Полины Грохольской. Он сооружен по эскизу девятиклассницы Домачевской средней школы Людмилы Шинкарчук. Чтобы знали и помнили...

 

Источник: Региональная газета "Вечерний Брест" | www.vb.by [14.09.2007]


 

Нюрбергский процесс, т. 5 / Стр. 40

 

     Я  ссылаюсь,  далее,  на  предъявленный  Суду  документ   под  номером СССР-63-4. Это акт об  издевательствах  и  о  расстреле  детей Домачевского детского дома в Брестской области БССР:
     По приказу немецких оккупационных властей округа шеф  района Прокопчук приказал бывшей заведующей детским домом  Павлюк  А.  П.  отравить больного ребенка Ренклах Лену, 12 лет. После  того  как  Павлюк  отказалась отравить ребенка, Ренклах Лена была расстреляна полицейскими  вблизи  детского дома, якобы при попытке к бегству.
     В целях спасения детей от голода и смерти в 1942  году  11  детей было роздано на воспитание местным жителям и 16 детей взяты родственниками".
     Вот дальнейшая судьба этих детей.
     "23 сентября 1942 г. к 7 часам вечера во  двор  детского  дома прибыла пятитонная автомашина с шестью вооруженными немцами в военной форме. Старший из группы немцев, Макс, объяснил, что детей  повезут  в  Брест,  и приказал сажать детей  в  кузов  автомашины.  В  машину  было  посажено  55  детей и воспитательница Грохольская. Шахматова  Тося,  9  лет,  слезла  с  машины и убежала, а все остальные  54  ребенка  и  воспитательница  Грохольская были вывезены в направлении ст. Дубица, в 1,5 километрах от деревни Леплевка. На пограничной дерево-земляной огневой точке, расположенной на  расстоянии 800 метров от реки Западный Буг, автомашина с  детьми  остановилась.  Дети были раздеты, о чем свидетельствует  наличие  детского  белья  на возвратившейся автомашине в Домачево, и расстреляны".
     Материалами расследований установлено, что при  массовых  казнях детей разрывали надвое и бросали в огонь.
     Я   ссылаюсь   в   подтверждение   этого   на    показания   свидетеля Хамайдаса уроженца села Лисиичи Львовской  области,  заключенного  немцами в Яновский лагерь во Львове.
   Хамайдас  занимался  в  этом  лагере  тем,  что  по  приказу  немецких преступников сжигал  трупы  расстрелянных.  Одновременно  он  был очевидцем массовых расстрелов мирного населения - мужчин, женщин  и  детей. Показания Хамайдаса,  наряду  с  другими  документами  по   Львовским   лагерям,  уже предъявлены Суду под номером СССР-6:
     "Я был очевидцем таких фактов, когда палач брал детей за ноги, разрывал живьем и бросал в огонь".
     Расстреливая родителей, немецко-фашистские  убийцы  не  считали нужным тратить патроны на детей. Если они не бросали детей живыми в ямы-могилы, то умерщвляли их ударами тяжелых предметов или ударами о землю.
     Я ссылаюсь в подтверждение этого на предъявленный уже Суду под номером СССР-6 в числе других документов акт судебно-медицинской экспертизы, которая была проведена по эксгумации трупов в Яновском лагере. Из выводов я цитируювсего две строки.
     "На детей палачи не  считали  нужным  тратить  боеприпасы,  они простоуничтожали их ударами - по голове тупым предметом".
     Я прошу  разрешения  Суда  огласить  второй  абзац  из  ноты Народного комиссара иностранных дел Союза ССР от 27 апреля 1942 г.: "Оккупанты подвергают детей и подростков самым зверским  пыткам. Среди раненых и изувеченных пытками 160 детей  -  жертв  гитлеровского  террора в освобожденных ныне районах Московской области, находящихся  на  излечении в Русаковской больнице города Москвы,  имеется,  например, четырнадцатилетний мальчик Ваня Громов из деревни Новинки, которому гитлеровцы отпилили ржавой пилой  правую  руку,  предварительно  привязав  его  ремнями  к   стулу.  Удвенадцатилетнего Вани Крюкова из  деревни  Крюково  Курской  области немцы отрубили  кисти  обеих  рук  и,  истекающего  кровью,  погнали   в  сторону расположения советских войск". Детей травили окисью углерода в немецких машинах - "душегубках". В подтверждение этого я ссылаюсь на уже предъявленное Суду под номером СССР-1  Сообщение  Чрезвычайной  Государственной   Комиссии   о  злодеяниях немецко-фашис-тских захватчиков в Ставропольском крае: "Установлено, что в декабре 1942 года  по  приказу  начальника гестапо города Микоян-Шахар обер-лейтенанта Отто  Вебера  было  организовано  исключительное  по  своей жестокости умерщвление больных костным туберкулезом советских  детей,  находившихся на излечении в санаториях курорта Теберда. Очевидцы этого злодеяния сотрудники детских санаториев, медицинская сестра Иванова С. Е. и санитарка Полупанова М. И. сообщили: "22 декабря 1942 г. к подъезду санатория  первого  отделения подъехала немецкая автомашина. Прибывшие  с  этой  автомашиной  семь  немецких солдат вытащили из санатория 54 тяжелобольных  ребенка  в  возрасте  от  трех лет, уложили их штабелями в несколько ярусов в машине, - это были  дети, которые не могли двигаться, и поэтому их не загоняли в машину, а укладывали ярусами- затем  захлопнули  дверь,  впустили  газ  (окись  углерода)  и  выехали  из санатория. Через час  автомашина  вернулась  в  поселок  Теберда.  Все  дети погибли, они были умерщвлены немцами и сброшены  в  Тебердское  ущелье близ Гуначгира". Детей топили в открытом море.  В подтверждение этого я ссылаюсь на документ под номером СССР-63 - "Акт о злодеяниях немцев в Севастополе".

 

Скопировано с: http://0.megalib.ru/megadata/np5/40.html

 


 

 

 

На главную

 

Разработка и дизайн сайта:   © Прокопюк И. (2006-2016)

 

www.domachevo.com